"У них, например, так было: приходишь на площадку в понедельник, Манс командует, а Бьорн сидит и даже не говорит ни с кем, как будто обиделся на что-то. А во вторник наоборот — Бьорн командует, Манс сидит в углу. Я сперва думала, они нас так с ума свести хотят, потом оказалось — пока один работает, второй в голове планирует следующий день. Еще, который сидел, у него явно наступала фрустрация — было видно, что он не одобряет все, что напарник делает, но молчит. И когда приходила его очередь — тут уже он рвался в бой. Так что получалось, у тебя каждый день режиссер на пике энтузиазма. В общем, во всех смыслах приятные съемки были."
— Кейт Бекинсейл : «Поколению моей дочери этого уже не понять» — Фильмы и фестивали — Журнал — Афиша
"— Невинны, вы говорите, невинны? Неужели вы не понимаете Лантерн, что люди моей профессии не должны доверять именно невинным? На мошенников я могу положиться. Злодеев я понимаю. У них есть своя специальность, и, да благословит их Бог, они остаются ей верны. Растратчики не шантажируют. Поджигатели не мухлюют с уплатой налогов. Серийные убийцы не грабят табачные магазины. А вот невинные! Они, по определению, способны на все, и мы узнаём, на что они способны, только когда уже поздно. Господи, сохрани меня от невинных! — Тут Риети сложил кончики пальцев, словно и в самом деле возносил молитву Всемогущему. — Существует (да, да, да я лично за это поручусь!) разновидность, очень зыбкая разновидность, не спорю, но тем не менее разновидность воровской чести. Однако до сих пор я что-то не замечал избытка чести среди вас, честных людей."
— Гилберт Адэр — «Ключ от башни»
"Я соглашаюсь на встречи с журналистами только потому, что иногда благодаря им узнаю что-нибудь интересное."
— Умберто Эко
"Дело было в Нью-Йорке. Я ехал в такси, а за рулем был пакистанец. И он был очень разговорчив. «Откуда вы? Где находится ваша Италия? На каком языке говорят в Италии? Откуда вы знаете английский? А кто ваш враг?» — «В каком смысле?» — изумился я. «Ну, враг. Тот, с кем вы враждуете на протяжении столетий. Тот, кого убиваете вы, и тот, кто убивает вас». Я задумался: «На протяжении большей части XIX века таким врагом была Австрия, но потом мы отняли у них Триест и успокоились. В начале последней войны мы имели одного врага, а закончили ее, воюя против совершенно другого. А сейчас у нас, наверное, таких врагов не осталось». Он на меня посмотрел так, будто я ему признался, что я гомосексуалист. Потом я стал размышлять над нашей беседой и понял, что на протяжении практически всей истории Италии шла война между городами. Один город ненавидел другой. Так что у нас враги были внутренние."
— Фигура: «Кто ваш враг?»
"У Ломоносова в трудах встречается словосочетание “распущенный подонок”.
Это всего лишь “растворенный осадок"
— но я не упаду! - покойный
